неистощимые затеи природы: каменистые вершины, витые расселины и фигуры, образованные скалами, по которым торчали кривоногие деревца и из недр которых лилось растопленное серебро родниковой воды.
Сколько времени вода и ветер, жара, стужа, подземные толчки трудились тут, чтобы образовать это ущелье, эту прелестную вакханалию природы? Миллионы лет, непостижимые для наших представлений и, по сути, не связанные никакой границей, никакой конкретной целью. Какую цель преследовало это ущелье? Никакой, разумеется, иначе она давно бы уже достигла ее или оставила. А мы, человечки, не имея чем посоперничать с мудрой этой бесцельностью, принимаемся проводить свои козьи тропки, карабкаемся на них и друг друга преследуем — ухаживаньем и притворством, дулами и словами, деньгами и привилегиями и мало ли чем еще.
Проехали Лыкатник, и по забелевшим, точно прибой, скалистым гребням она поняла, что приближается Черепиш, там она надумала сойти. Игра скал в этом укромном уголке всегда ее чаровала, и каждый раз, как она проезжала сквозь их лабиринт, сожалела, что вот опять не хватает времени туда завернуть. Как только скрипнули перед вокзальчиком тормоза, она резко соскочила и, не оглядываясь, вышла на шоссе. Оно было безлюдным, асфальт сухим, только кое-где скользили по нему ручейки. Напротив зияли каменные уста дорожного туннеля с зеркально светящимся дном. Слева от туннеля, по низкой возвышенности, слоились друг на друга промытые скалы с приземлившимися на них желтыми парашютиками распустившегося кизила.
Элица тронулась по дорожке, вьющейся между скал и голых кустарников. Из них выглядывали подснежники и синели фиалки. Она набрала букет, обвила его носовым платком и, отдыхая от крутизны, вдыхала немощный еще аромат ранних горных цветов.
Пройдя скалы, она добралась до верха, до миниатюрной полянки, увенчанной молодым кизиловым деревцом. Обошла его со всех сторон, понюхала деревцо и даже погладила, как гладят кроткого зверя. Вокруг располагалась складками котловинка, закрытая с севера огромным скалистым массивом, а с трех других сторон — гривастыми горами пониже. Внизу капризно вилась река, почмокивающая в подводных впадинах, болтливо журчащая на быстрине и лениво замолкающая по омутам. В глубине тянулся железнодорожный мост, похожий на два слепленных транспортера, слева, возле покрытых зарослями низких холмов, ютился вокзал, а над ним выглядывали из складок главного холма монастырские постройки — церковь с внутренним двориком, двухъярусные долгострехие строения, часовни, примостившиеся под самой вершиной, дома с эркерами, свесившиеся над самой рекой, деревянная башня с клепалом, скелет, оставшийся от бойницы, а рядом мирно расположились стожки прошлогоднего сена. За башней стелились, постепенно синея, голые буковые леса, среди которых, словно купола готических храмов, возвышались старые сосны.
Элица полной грудью вдыхала чистый воздух и оглядывала котловинку, плотные тени с запада делали ее еще объемнее и живее. До слуха доносился глухой шум реки, перекрываемый